ФОРУМ - DOLLBOOKS.RU

Текущее время: Пн авг 26, 2019 7:11 am

Часовой пояс: UTC + 3 часа [ Летнее время ]




Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 53 ]  На страницу Пред.  1, 2, 3, 4  След.
Автор Сообщение
 Заголовок сообщения: Re: Записки на манжетах.
СообщениеДобавлено: Вт дек 29, 2009 10:16 am 
Не в сети
Участник Клуба
Аватара пользователя

Зарегистрирован: Ср янв 28, 2009 11:14 am
Сообщения: 656
{ IMAGES }: 0
Откуда: Питер
Даша,очень интересно! А про украшения из волос слышу впервые :? Смотрятся здорово,но все-таки жутковато немного становится...А куклы бумажные-прелестны ,столько идей...


Вернуться к началу
 Профиль { PERSONAL_ALBUM }  
 
 Заголовок сообщения: Re: Записки на манжетах.
СообщениеДобавлено: Вт дек 29, 2009 1:47 pm 
Не в сети
Модератор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: Ср ноя 19, 2008 8:15 pm
Сообщения: 1471
Откуда: Москва
Лиза писал(а):
Даша,очень интересно! А про украшения из волос слышу впервые :? Смотрятся здорово,но все-таки жутковато немного становится...А куклы бумажные-прелестны ,столько идей...

Вот вот))))))))))) рада что пригодились)


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Записки на манжетах.
СообщениеДобавлено: Сб янв 30, 2010 4:36 pm 
Не в сети
Модератор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: Ср ноя 19, 2008 8:15 pm
Сообщения: 1471
Откуда: Москва
Попался чудесный дневник с винтажными открытками. Изумительно.
http://www.liveinternet.ru/showjournal. ... 732&page=1
Изображение


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Записки на манжетах.
СообщениеДобавлено: Вс янв 31, 2010 8:34 pm 
Не в сети
Модератор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: Ср ноя 19, 2008 8:15 pm
Сообщения: 1471
Откуда: Москва
Стянула из жж -немного описания жизни девочки-девушки из благородной семьи.

Викторианская Англия. Что разрешалось порядочной девушке
Когда восьмилетние мальчики из аристократических семей отправлялись на жительство в школы, что же в это время делали их сестры?
Считать и писать они учились сначала с нянями, а потом с гувернантками. По несколько часов в день, зевая и скучая, глядя с тоской в окно, они проводили в комнате, отведенной под занятия, думая о том, какая прекрасная погода для поездки верхом. В комнате ставился стол или парта для ученицы и гувернантки, шкаф с книгами, иногда черная доска. Вход в комнату для занятий часто был прямо из детской.

«Моя гувернантка, ее звали мисс Блэкберн, была очень симпатичной, но ужасно строгой! Чрезвычайно строгой! Я боялась ее как огня! Летом мои уроки начинались в шесть утра, а зимой в семь, и если я приходила позже, то платила пенни за каждые пять минут опоздания. Завтрак был в восемь утра, всегда одно и то ж[cut]е, миска молока с хлебом и ничего больше до того времени, как я стала подростком. Я до сих пор терпеть не могу ни того ни другого, Не учились мы только полдня в воскресенье и целый день на именины. В классной комнате была кладовка, где хранились книги для занятий. Мисс Блэкберн клала туда же на тарелке кусок хлеба для своего ланча. Каждый раз, когда я что-то никак не могла запомнить, или не слушалась, или возражала чему-нибудь, она запирала меня в этой кладовке, где я сидела в темноте и дрожала от страха. Особенно я боялась, что туда прибежит мышка есть хлеб мисс Блэкберн. В своем заточении я оставалась до тех пор, пока, подавив рыдания, могла произнести спокойно, что теперь я хорошая. Мисс Блэкберн заставляла меня заучивать наизусть страницы истории или длинные поэмы, и если я ошибалась хоть на слово, она заставляла учить меня в два раза больше!»
[cut]
Если нянек всегда обожали, то бедных гувернанток любили довольно редко. Может быть оттого, что няни выбирали свою судьбу добровольно и оставались с семьей до конца своих дней, а гувернантками всегда становились по воле обстоятельств. В эту профессию чаще всего были вынуждены идти работать образованные девушки из среднего класса, дочери безденежных профессоров и клерков, чтобы помочь разорившейся семье и заработать себе на приданое. Иногда гувернантками были вынуждены становиться и дочери аристократов, потерявших свое состояние. Для таких девушек униженность от их положения являлась преградой к тому, чтобы они могли получать хоть некоторое удовольствие от своей работы. Они были очень одиноки, и слуги всячески старались выразить им свое презрение. Чем родовитее была семья бедной гувернантки, тем хуже к ней относились.

Прислуга считала, что если женщина вынуждена работать, то она приравнена в своем положении к ним, и не желала ухаживать за ней, старательно демонстрируя свое пренебрежение. Если же бедняжка устраивалась в семью, в которой не было аристократических корней, то хозяева, подозревая, что она смотрит на них свысока и презирает за отсутствие надлежащих манер, недолюбливали ее и терпели только для того, чтобы их дочери научились держать себя в обществе.

Кроме обучения своих дочерей языкам, игре на пианино и акварельному рисунку, родители мало заботились о глубоких знаниях. Девушки много читали, но выбирали не нравоучительные книги, а любовные романы, которые потихоньку потаскивали из домашней библиотеки. Спускались в общую обеденную залу они только для ланча, где сидели за отдельным столом вместе со своей гувернанткой. Чай с выпечкой в пять часов относился наверх в комнату для занятий. После этого дети уже не получали никакой еды до следующего утра.

«Нам разрешалось намазать хлеб маслом или джемом, но никогда тем и другим, и съесть только одну порцию ватрушек или кексов, которые мы запивали большим количеством свежего молока. Когда нам исполнилось пятнадцать или шестнадцать, нам уже не хватало этого количества еды и мы постоянно ложились спать голодными. После того как мы слышали, что гувернантка прошла в свою комнату, неся поднос с большой порцией ужина, мы потихоньку босиком спускались по черной лестнице на кухню, зная, что там в это время никого нет, так как громкий разговор и смех слышались из комнаты, где ели слуги. Украдкой мы набирали что могли и довольные возвращались в спальни».
Часто для обучения дочерей французскому и немецкому языкам приглашались в качестве гувернанток француженки и немки. «Однажды мы шли вместе с мадемуазель по улице и встретили подруг моей матери. В тот же день они написали ей письмо, говоря, что мои перспективы на замужество ставятся под удар, потому что невежественная гувернантка была обута в коричневые ботинки, а не в черные. "Дорогая, — писали они, — в коричневой обуви ходят кокотки. Что могут подумать о милой Бетти, если за ней присматривает такая наставница!"»

Леди Гартврич (Бетти) была младшей сестрой леди Твендолен, которая вышла замуж за Джека Черчилля. Когда она вошла в возраст, то
была приглашена на охотy довольно далеко от дома. Чтобы добраться до места, она должна была воспользоваться железной дорогой. До станции рано утром ее проводил конюх, который обязан был встретить ее здесь в тот же вечер. Далее с поклажей, составлявшей все снаряжение для охоты, она ехала в вагоне-стойле вместе с лошадью. Считалось вполне нормальным и приемлемым, что молодая девушка путешествует, сидя на соломе, со своим конем, поскольку считалось, что он будет ей защитой и забьет ногами любого, кто войдет в вагон-стойло. Однако если бы она без сопровождения находилась в пассажирском вагоне со всей публикой, среди которой могли быть мужчины, общество бы такую девушку осудило.

В колясках, запряженных маленькими пони, девочки могли одни ездить за пределы имения, навещая своих подружек. Иногда путь лежал через лес и поля. Абсолютная свобода, которой юные леди наслаждались в имениях, пропадала мгновенно, как только они попадали в город. Условности поджидали их здесь на каждом шагу. «Мне разрешали одной в темноте скакать верхом через лес и поле, но если бы я утром захотела пройтись через парк в центре Лондона, полный гуляющей публикой, чтобы встретиться со своей подругой, ко мне тут же приставили бы горничную».

В течение трех месяцев, пока родители и старшие дочери вращались в обществе, младшие на своем верхнем этаже вместе с гувернанткой твердили уроки.

Одна из известных и очень дорогих гувернанток мисс Вульф открыла в 1900 году для девочек классы, которые работали до Второй мировой войны. «Я сама посещала их, когда мне исполнилось 16, и поэтому на личном примере знаю, каким было лучшее образование для девочек в это время. Мисс Вульф до этого преподавала и лучших аристократических семьях и в конце концов получила в наследство достаточную сумму, чтобы купить большой дом на Южной Адлей-стрит Мэйтер. В одной его части она устроила классы для избранных девочек. Она выучила лучших леди нашего высшего света, и я могу смело сказать, что и я сама очень много выиграла от этого прекрасно организованного беспорядка в ее образовательном процессе. На три часа утром мы, девочки и девушки разных возрастов, встречались за длинным столом в нашей уютной комнате для занятий, бывшей гостиной в этом элегантном особняке XVIII века. Мисс Вульф — маленькая, хрупкая женщина в огромных очках, делавших ее похожей на стрекозу, объясняла нам предмет, который нам предстояло изучать в этот день, затем направлялась к книжным шкафам и вынимала оттуда книги для каждой из нас. В конце занятий устраивалось обсуждение, иногда мы писали сочинения на темы по истории, литературе, географии. Одна наша девочка захотела заниматься испанским языком, и мисс Вульф моментально принялась учить ее грамматике. Казалось, не было предмета, который бы она не знала! Но самый главный ее талант заключался в том, что она умела разжигать в юных головках огонь жажды познания и любопытства к изучаемым предметам. Она учила нас находить во всем интересные стороны, У нее много было знакомых мужчин, которые иногда приходили к нам в школу, и мы получали точку зрения на предмет противоположного пола».
Помимо перечисленных уроков девушки учились также танцам, музыке, рукоделию и умению держаться в обществе. Во многих школах в качестве тестирования перед приемом давалось задание пришить пуговицу или обметать петлю. Однако подобная картина наблюдалась только в Англии. Русские и немецкие девушки были гораздо более образованными (по признанию леди Гартврич) и знали прекрасно три-четыре языка, а во Франции девушки были и более изысканны в манерах поведения.

Как трудно сейчас нашему свободомыслящему поколению, практически не подвластному общественному мнению, понять, что всего лишь немногим более ста лет назад именно это мнение определяло судьбу человека, особенно девушек. Также невозможно для поколения, выросшего вне сословных и классовых границ, представить мир, в котором на каждом шагу вставали непреодолимые ограничения и преграды, Девушкам из хороших семей никогда не разрешалось оставаться наедине с мужчиной, даже на несколько минут в гостиной их собственного дома. В обществе были убеждены, что стоит мужчине оказаться наедине с девушкой, как он тут же будет ее домогаться. Таковы были условности того времени. Мужчины находились в поиске жертвы и добычи, а девушки ограждались от желавших сорвать цветок невинности.
Все викторианские мамы были сильно озабочены последним обстоятельством, и чтобы не допустить слухов о своих дочерях, которые часто распускались с целью устранения более счастливой соперницы, не отпускали их от себя и контролировали каждый их шаг. Девушки и молодые женщины к тому же находились под постоянным доглядом со стороны слуг. Горничные их будили, одевали, прислуживали за столом, утренние визиты юные леди делали в сопровождении лакея и конюха, на балах или в театре находились с мамками и свахами, а вечером, когда возвращались домой, сонные служанки раздевали их. Бедняжки практически совсем не оставались одни. Если мисс (незамужняя леди) ускользала от своей горничной, свахи, сестры и знакомых всего лишь на час, то уже делались грязные предположения о том, что что-то могло случиться. С этого момента претенденты на руку и сердце словно испарялись.
Беатриса Поттер — любимая английская детская писательница в своих мемуарах вспоминала, как однажды со своей семьей она отправилась в театр. Ей в то время было 18 лет, и она прожила в Лондоне всю свою жизнь. Однако возле Букингемского дворца, здания парламента, Стрэнда и Монумента — известных мест в центре города, мимо которых нельзя было не проехать, она ни разу не была. «Поразительно констатировать, что это было первый раз в моей жизни! — писала она в своих воспоминаниях. — Ведь если бы я могла, то с удовольствием прошлась бы здесь одна, не дожидаясь, пока кто-нибудь сможет меня сопровождать!»
А в это же время Белла Уилфер, из книги Диккенса «Наш общий друг», добиралась в одиночку через весь город от Оксфорд-стрит до тюрьмы Холлоуэн (более трех миль), по словам автора, «как будто ворона перелетает», и никто при этом не думал, что это странно. Однажды вечером она отправилась искать своего отца в центр города и была замечена только потому, что в финансовом районе на улице в то время находилось лишь несколько женщин. Странно, две девушки одного возраста, и так по-разному относились к одному вопросу: можно ли им выйти одним на улицу? Конечно, Белла Уилфер — вымышленный персонаж, а Беатриса Поттер жила на самом деле, но дело еще и в том, что существовали разные правила для разных сословий. Бедные девушки были гораздо свободнее в своих передвижениях в силу того, что некому было следить за ними и сопровождать везде, куда бы они ни направлялись. И если они работали в качестве прислуги или на фабрике, то дорогу туда и обратно они проделывали в одиночестве и никто не думал, что это неприлично. Чем выше статус женщины, тем большим количеством правил и приличий она была опутана.

Незамужняя американка, приехавшая в сопровождении тети в Англию навестить родственников, должна была по делам наследства вернуться домой. Тетя, опасавшаяся повторного долгого плавания, не поехала с ней, Когда через полгода девушка опять появилась в британском обществе, она была принята очень холодно всеми важными дамами, от которых зависело общественное мнение. После того как девушка самостоятельно проделала такой далекий путь, они не считали ее достаточно добродетельной для своего круга, предполагая, что, находясь без присмотра, она могла сделать что-то недозволенное. Замужество для молодой американки было поставлено под угрозу. К счастью, обладая гибким умом, она не стала укорять дам в несовременности взглядов и доказывать им их неправоту, а вместо этого в течение несколько месяцев демонстрировала образцовое поведение и, зарекомендовав себя в обществе с правильной стороны, обладая к тому же приятной внешностью, очень удачно вышла замуж.

Став графиней, она быстро заставила замолчать всех сплетников, все еще имевших желание обсуждать ее «темное прошлое».
Жена должна была слушаться и подчиняться мужу во всем, так же как и дети. Мужчина же должен быть сильным, решительным, деловым и справедливым, поскольку на нем лежала ответственность за всю семью. Вот пример идеальной женщины: «Было что-то необъяснимо нежное в ее образе. Я никогда не позволю себе повысить голоса или просто заговорить с ней громко и быстро, боясь испугать ее и причинить боль! Такой нежный цветок должен питаться только любовью!»
Нежность, молчание, неосведомленность о жизни были типичными чертами идеальной невесты. Если девушка много читала и, не дай бог, не пособия по этикету, не религиозную или классическую литературу, не биографии известных художников и музыкантов или другие приличные издания, если у нее в руках видели книгу Дарвина «О происхождении видов» или подобные научные произведения, то это выглядело так же плохо в глазах общества, как если бы она была замечена в чтении французского романа. Ведь умная жена, начитавшись подобной «гадости», стала бы высказывать мужу идеи, и он не только бы чувствовал себя глупее ее, но и не смог бы держать ее в узде. Вот как пишет об этом незамужняя девушка Молли Хагес из бедной семьи, которая сама должна была зарабатывать себе на жизнь. Будучи шляпной модисткой и потеряв свое дело, она отправилась в Корнуолл к своей кузине, которая побаивалась ее, считая современной. «Через некоторое время кузина отвесила мне комплимент: "Они сказали нам, что вы умны. А вы совсем нет!"»
На языке XIX века это означало, что, оказывается, вы достойная девушка, с которой я с удовольствием подружусь. Тем более что высказано оно было девушкой из глубинки девушке, что приехала из столицы — рассадницы порока. Эти слова кузины навели Молли на мысль, как она должна была себя вести: «Я должна скрывать факт, что получила образование и работала сама, а еще больше прятать свой интерес к книгам, картинам и политике. Вскоре со всей душой я отдалась сплетням о любовных романах и "до какой степени некоторые девушки могут дойти" — любимая тема местного общества. В то же время я нашла вполне удобным для себя казаться несколько странной. Это не считалось пороком или недостатком. Знание — вот что я должна была прятать от всех!»

Уже упоминаемая девушка из Америки Сара Дункан заметила горько: «В Англии незамужняя девушка моих лет не должна много говорить... Было довольно трудно для меня это принять, но позднее я поняла, и чем дело. Свои мнения нужно держать при себе.Я стала говорить редко, мало и нашла, что лучшая тема, которая устраивает всех, — это зоопарк. Никто не осудит меня, если я говорю о животных».

Также прекрасная тема для разговора — опера. Очень популярной в это время считалась опера «Гильберт и Силливан». В произведении Гиссинга под названием «Женщины в разброде» герой навестил подругу эмансипированной женщины:

«— Что, эта новая опера "Шльберг и Силливан" действительно так хороша? — спросил он ее.
— Очень! Вы что, действительно еще не видели?
— Нет! Мне, право, стыдно в этом признаться!
— Сегодня же вечером идите. Если, конечно, вам достанется свободное место. Какую часть театра вы предпочитаете?
— Я бедный человек, как вам известно. Я должен удовлетвориться дешевым местом».
Еще несколько вопросов и ответов — типичная смесь банальности и напряженной дерзости, и герой, всматриваясь в лицо собеседницы, не удержался от улыбки. «Неправда ли, наш разговор был бы одобрен за традиционным чаем в пять часов. Точно такой же диалог я слышал вчера в гостиной!»

Подобное общение с разговорами ни о чем кого-то приводило в отчаяние, но большинство было вполне счастливо.
До 17—18 лет девушки считались невидимками. Они присутствовали на вечеринках, но не имели права слова сказать, пока к ним кто-нибудь не обращался. Да и тогда их ответы должны быть очень краткими. В них как бы закладывалось понимание, что девушку заметили только из вежливости. Родители продолжали одевать дочерей в похожие простые платья, чтобы они не привлекали к себе внимания женихов, предназначавшихся для их старших сестер. Никто не смел перепрыгнуть свою очередь, как это случилось с младшей сестрой Элизы Беннет в романе Джейн Остин «Гордость и предубеждение». Когда же наконец наступал их час, все внимание разом обращалось на распустившийся цветок, родители одевали девушку во все лучшее, чтобы она заняла достойное место среди первых невест страны и смогла привлечь внимание выгодных женихов.

Каждая девушка, вступая в свет, испытывала страшное волнение! Ведь с этого момента она становилась заметной. Она больше не была
ребенком, которого, погладив по головке, отсылали из залы, где находились взрослые. Теоретически она была подготовлена к этому, но практически у нее не было ни малейшего опыта, как вести себя в подобной ситуации. Ведь в это время идеи вечеров для молодежи не существовало вовсе, так же как и развлечений для детей. Балы и приемы давались для знати, для королевских особ, для гостей родителей, и молодым разрешалось всего лишь присутствовать на этих мероприятиях.

Многие девушки стремились замуж только из-за того, что они считали худшим из зол собственную мать, говорящую, что некрасиво сидеть, положив ногу на ногу. Они на самом деле не имели никакого понятия о жизни, и это считалось их большим достоинством. Опытность рассматривалась как дурной тон и почти приравнивалась к дурной репутации. Ни один мужчина не хотел бы жениться на девушке со смелым, как считалось, дерзким взглядом на жизнь. Невинность и скромность — вот черты, которые высоко ценились в юных девах викторианцами. Даже цвета их платьев, когда они отправлялись на бал, были удивительно однообразны — разные оттенки белого (символа невинности). До замужества они не носили украшений и не могли надевать яркие платья.

Какой контраст с эффектными дамами, одевавшимися в лучшие наряды, выезжавшими в лучших экипажах, весело и раскованно принимавшими гостей в богато обставленных домах. Когда матери выходили на улицу вместе со своими дочерьми, то, во избежание объяснений кто эти красивые дамы, заставляли девушек отворачиваться. Об этой «тайной» стороне жизни юная леди не должна была знать ничего. Тем большим ударом было для нее, когда после замужества она обнаруживала, что неинтересна своему супругу и он предпочитает проводить время в обществе подобных кокоток. Вот как описывает их журналист «Дейл и Телеграф»:

«Я засмотрелся сильфидами, когда они летели или плыли в своих восхитительных костюмах для выездов и опьяняюще прекрасных шляпках, некоторые в бобровых охотничьих с развевающимися вуалями, другие в кокетливых кавалерских с зелеными перьями. И пока эта великолепная кавалькада проезжала мимо, озорник ветер слегка приподнял их юбочки, обнажая маленькие, облегавшие ножку сапожки, с военным каблучком, или обтягивающие брючки для верховой езды».

Сколько волнения при виде одетых ножек, гораздо более, чем теперь при виде раздетых!
Не только весь строй жизни был построен так, чтобы блюсти нравственность, но и одежда являлась неизбежной преградой на пути порока, ведь на девушке было надето до пятнадцати слоев нижних сорочек, юбок, лифов и корсетов, избавиться от которых она не могла без помощи горничной. Даже если предположить, что ее кавалер был искушен в женском белье и мог ей помочь, то большая часть свидания ушла бы на избавление от одежды и затем натягивание ее вновь. При этом опытный глаз горничной мгновенно увидел бы неполадки в нижних юбках и сорочках, и секрет все равно был бы раскрыт.
Месяцы, а то и годы проходили в викторианское время между зарождением симпатии друг к другу, начинавшейся с подрагивания ресниц, робких взглядов, чуть дольше задержавшихся на предмете интереса, вздохов, легкого румянца, частого сердцебиения, волнения в груди, и решающим объяснением. С этого момента все зависело от того, нравился ли претендент на руку и сердце родителям девушки. Если нет, то ей старались подобрать другого кандидата, отвечающего основным критериям того времени: титул, респектабельность (или мнение общества) и деньги. Заинтересовав будущего избранника дочери, который мог быть старше ее в несколько раз и вызывать омерзение, родители успокаивали ее тем, что стерпится-слюбится. В такой ситуации привлекала возможность быстро овдоветь, особенно если супруг оставлял завещание в ее пользу.
Если девушка не выходила замуж и жила с родителями, то чаще всего она являлась пленницей в собственном доме, где к ней продолжали относиться как к несовершеннолетней, не имевшей собственного мнения и желаний. После смерти отца и матери, наследство чаще всего оставлялось старшему брату, и она, не имея средств к существованию, переезжала жить в его семью, где всегда ставилась на последнее место. Слуги обносили ее за столом, жена брата ею командовала, и опять она оказывалась в полной зависимости. Если не было братьев, то девушка, после того как родители оставляли этот мир, переезжала в семью сестры, потому что считалось, что незамужняя девушка, даже если она взрослая, не способна сама о себе позаботиться. Там было еще хуже, так как в этом случае ее судьбу решал деверь, то есть чужой человек. При выходе замуж женщина переставала быть хозяйкой собственных денег, которые отдавались за нее в приданое. Муж мог пропить их, прогулять, проиграть или подарить любовнице, и жена даже не могла его упрекнуть, так как это бы осудили в обществе. Конечно, ей могло повезти и ее любимый муж мог быть удачливым в делах и считаться с ее мнением, тогда жизнь действительно проходила в счастье и покое. Но если же он оказывался тираном и самодуром, то оставалось только ждать его смерти и бояться одновременно остаться без денег и крыши над головой.
Чтобы заполучить нужного жениха, не стеснялись никаких средств. Вот сценка из популярной пьесы, которую лорд Эрнест сам написал и часто ставил в домашнем театре:

«Богатый дом в имении, где Хильда, сидя в собственной спальне перед зеркалом, причесывает свои волосы после события, произошедшего во время игры в прятки. Входит ее мать Леди Драгон.
Леди Драгой. Ну и наделала же ты дел, дорогая!
Хильда. Каких дел, мама?
Леди Драгон (насмешливо). Каких дел! Просидеть всю ночь с мужчиной в шкафу и не заставить его сделать предложение!
Хильда, Совсем не всю ночь, а всего лишь недолго до ужина.
Леди Драгон. Это одно и то же!
Хильда. Ну что я могла сделать, мама?
Леди Драгон. Не притворяйся дурой! Тысячу вещей ты могла бы сделать! Он тебя целовал?
Хильда. Да, мама!
Леди Драгон. И ты просто сидела как идиотка и позволяла в течение часа себя целовать?
Хильда (рыдая). Ну ты же сама говорила, что я не должна противиться лорду Пати. И если он захочет поцеловать меня, то я должна позволить.
Леди Драгон. Ты действительно настоящая дура! А что же ты не закричала, когда князь нашел вас двоих в его гардеробе?
Хильда. А почему я должна была закричать?
Леди Драгон. У тебя совсем нет мозгов! Ты разве не знаешь, что как только ты услышала звук шагов, ты должна была крикнуть: "Помогите! Помогите! Уберите руки от меня, сэр!" Или что-нибудь подобное. Тогда бы он был вынужден на тебе жениться!
Хильда. Мама, но ты никогда мне об этом не говорила!
Леди Драгон. Боже! Ну это же так естественно! Ты должна была сама догадаться! Как я теперь объясню отцу... Ну, хорошо. Бесполезно говорить с безмозглой курицей!
Входит горничная с запиской на подносе.
Горничная. Моя леди, письмо для мисс Хильды!
Хильда (прочитав записку). Мама! Это лорд Пати! Он просит меня выйти за него замуж!
Леди Драгой (целуя дочь). Моя дорогая, дорогая девочка! Ты не представляешь, как я счастлива! Я всегда говорила, что ты у меня умница!»

В приведенном отрывке показано еще одно противоречие своего времени. Леди Драгон не увидела ничегo предосудительного в том, что дочь, вопреки всем Нормам поведения, целый час находится наедине с мужчиной! Да еще и в шкафу! А все это потому, что они играли в очень распространенную домашнюю игру «прятки», где правилами не только разрешалось, но и предписывалось разбегаться, разбившись на пары, так как девушки могли испугаться темных комнат, освещенных лишь масляными лампами и свечами. Прятаться при этом разрешалось где угодно, даже в шкафу хозяина, как было в приведенном случае.

С началом сезона в свете происходило оживление, и если девушка не нашла себе мужа в прошлом году, ее взволнованная мамаша могла сменить сваху и начать охоту за женихами сызнова. При этом возраст свахи не имел значения. Иногда она была даже моложе и игривее, чем сокровище, которое предлагала и в то же время тщательно оберегала. Удаляться в зимний сад разрешалось только с целью предложения руки и сердца.
Если девушка во время танцев исчезала на 10 минут, то в глазах общества она уже заметно теряла свою ценность, поэтому сваха во время бала неотступно вертела головой во все стороны, чтобы ее подопечная оставалась в поле зрения. Девушки so время танцев сидели на хорошо освещенном диванчике или в ряд поставленных стульях, и молодые люди подходили к ним, чтобы записаться в бальную книжечку на определенный номер танца.

Два танца подряд с одним и тем же кавалером обращали на себя внимание всех, и свахи начинали шептаться о помолвке. Три подряд было позволено только принцу Альберту и королеве Виктории.
И уж конечно же было совершенно неприемлемым для дам делать визиты к джентльмену, за исключением очень важных дел. То и дело в английской литературе того времени приводятся примеры: «Она постучала нервно и тут же пожалела об этом и осмотрелась, боясь увидеть подозрительность или насмешку у проходивших добропорядочных матрон. У нее были сомнения, ведь не следует одинокой девушке посещать одинокого мужчину. Она взяла себя в руки, распрямилась и постучала снова уже увереннее. Джентльмен был ее управляющим, и ей действительно надо было срочно переговорить с ним».

Однако все условности заканчивались там, где царила бедность. Какой надзор мог быть за девушками, вынужденными зарабатывать на кусок хлеба. Разве кто-то думал о том, что они одни ходили по темным улицам, разыскивая напившегося отца, а на службе также никого не заботило то, что служанка оставалась одна в комнате с хозяином. Нравственные нормы для низшего класса были совсем иными, хотя и здесь главным считалось то, чтобы девушка сама о себе позаботилась и не перешла последней черты.

Родившиеся в бедных семьях работали до изнеможения и не могли противиться, когда, к примеру, владелец магазина, в котором они служили, склонял их к сожительству. Не могли отказать, зная даже, какая участь постигла многих других, работавших ранее на том же месте. Зависимость была страшная. Отказав, девушка лишалась места и была обречена потратить долгие недели, а то и месяцы в поисках нового. А если последние деньги заплачены за жилье, значит, ей нечего было есть, она в любой момент могла упасть в голодный обморок, но торопилась найти работу, иначе можно было лишиться и крыши над головой.

А представьте, если при этом она должна была кормить престарелых родителей и маленьких сестер! Ей не оставалось ничего иного, кроме как принести себя в жертву ради них! Для многих бедных девушек это могло бы быть выходом из нищеты, если бы не рождавшиеся вне брака дети, которые меняли все в их положении. При малейшем намеке на беременность любовник оставлял их, порой без всяких средств к существованию. Даже если он и помогал какое-то время, все равно деньги кончались очень быстро, и родители, ранее поощрявшие дочь, чтобы с помощью заработанных таким путем средств кормить всю семью, теперь, не получая больше денег, позорили ее ежедневно и осыпали проклятиями. Все гостинцы, которые она получила до этого от богатого любовника, проедались. Позор и унижение ожидали ее на каждом шагу. Устроиться на работу беременной женщине было невозможно — значит, она оседала лишним ртом на шее и так бедной семьи, а после рождения ребенка оставались постоянные заботы, кто будет смотреть за ним, пока она находится на работе.

И все равно, даже зная все обстоятельства, перед искушением хоть на некоторое время скрыться от угнетавшей нищеты, приоткрыть занавеску в совсем другой радостный, нарядный мир, пройти по улице в сногсшибательных по своей красоте и дороговизне нарядах и посмотреть свысока на людей, от которых столько лет зависела работа, а значит и жизнь, устоять было почти невозможно! В какой-то мере это был их шанс, о котором они бы жалели в любом случае, приняв его или отвергнув.
Статистика была неумолима. На каждую бывшую продавщицу из магазина, гордо выхаживавшую в дорогих нарядах на квартиру которую снимал для нее любовник, приходились сотни, чья жизнь была сломана по той же причине. Мужчина мог лгать о своем статусе, или запугивать, или подкупать, или брать силой, мало ли путей, которыми можно сломать сопротивление. Но, добившись своего, он чаще всего оставался равнодушен к тому, что случится с бедной девушкой, которая ему обязательно надоест. Сможет ли бедняжка устроить свою жизнь? Как она оправится от позора, обрушившегося на нее? Умрет ли она от горя и унижения или сумеет выжить? Что будет с их общим ребенком? Бывший возлюбленный, виновник ее позора, теперь сторонился несчастной и, как бы боясь испачкаться, отворачивался в сторону, давая понять, что не может быть ничего общего между ним и этой грязной девкой. Она к тому же может быть еще и воровка! Извозчик, трогай!»
Еще хуже было положение бедного незаконнорожденного дитяти. Даже если отец оказывал материальную помощь до его совершеннолетия, то и тогда каждую минуту своей жизни он чувствовал, что его появления на свет не хотели и что он не такой, как другие. Еще не понимая слова незаконнорожденный, он уже знал, что оно имеет постыдное значение, и всю жизнь не мог отмыться от грязи.

Мистер Уильям Уайтли склонял к сожительству всех своих продавщиц и бросал их, когда они беременели. Когда один из его незаконнорожденных сыновей вырос, то, испытывая к отцу жгучую ненависть, однажды пришел в магазин и застрелил его. В 1886 году лорд Кзрлингфорд написал в своем журнале, после того как прошел после ужина по одной из главных улиц Мэйфэр: «Странно идти через ряды женщин, в молчании предлагавших свои тела проходившим мужчинам». Таков был итог почти всех бедных девушек, которые, пользуясь терминологией XIX века, «ввергли себя в пучину разврата». Жестокое время не прощало тех, кто пренебрег общественным мнением. Викторианский мир делился только на два цвета: белое и черное! Либо добродетельна до абсурда, либо развратна! Причем к последней категории можно было быть причисленной, как мы видели выше, всего лишь из-за неправильного цвета ботинок, из-за флирта на глазах у всех с кавалером во время танца, да мало ли из-за чего молодые девушки награждались клеймом от старых дев, что, сжав губы в тонкую ниточку, наблюдали за молодежью на балах.

Текст Татьяны Диттрич (из книги "Повседневная жизнь викторианской Англии").

Репродукции картин Джеймса Тиссо (James Tissot).


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Записки на манжетах.
СообщениеДобавлено: Вс янв 31, 2010 9:40 pm 
Не в сети
Модератор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: Ср ноя 19, 2008 8:15 pm
Сообщения: 1471
Откуда: Москва
И еще подборка детей с куклами)
http://community.livejournal.com/retro_ladies/391456.html#cutid1


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Записки на манжетах.
СообщениеДобавлено: Вс фев 28, 2010 9:54 pm 
Не в сети
Модератор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: Ср ноя 19, 2008 8:15 pm
Сообщения: 1471
Откуда: Москва
Парюра "Orange Blossom". Сперва королева Виктория получила от жениха брошь, спустя год - такую же брошь и серьги, а затем и браслет. Золото и фарфор.
Изображение
Изображение


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Записки на манжетах.
СообщениеДобавлено: Пн мар 01, 2010 1:05 pm 
Не в сети
Участник Клуба
Аватара пользователя

Зарегистрирован: Ср янв 28, 2009 11:14 am
Сообщения: 656
{ IMAGES }: 0
Откуда: Питер
какой красивый комплект!и так естественно смотрится


Вернуться к началу
 Профиль { PERSONAL_ALBUM }  
 
 Заголовок сообщения: Re: Записки на манжетах.
СообщениеДобавлено: Пн мар 01, 2010 5:17 pm 
Не в сети
Гуру
Аватара пользователя

Зарегистрирован: Чт авг 30, 2007 2:48 pm
Сообщения: 3614
Откуда: г.Москва
Медали: 1
Золотая книга (1)
reiser
Цитата:
Парюра "Orange Blossom". Сперва королева Виктория получила от жениха брошь, спустя год - такую же брошь и серьги, а затем и браслет. Золото и фарфор

Боже!! Красота какая!!

_________________
Don't worry, be happy!


Я в МОЕМ МИРЕ: http://my.mail.ru/#page=/bk/galina2001/


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Записки на манжетах.
СообщениеДобавлено: Вт мар 02, 2010 1:13 pm 
Не в сети
Модератор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: Ср ноя 19, 2008 8:15 pm
Сообщения: 1471
Откуда: Москва
Я рада,что вам понравилось)))))


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Записки на манжетах.
СообщениеДобавлено: Пн мар 15, 2010 1:07 am 
Не в сети
Модератор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: Ср ноя 19, 2008 8:15 pm
Сообщения: 1471
Откуда: Москва
восхитительное сообщество в жж,посвященное королевским украшениям...
http://community.livejournal.com/ru_royaljewels/
Парюра с перидотами (Австрия)
Изображение
King George III Fringe Tiara и тиара-кокошник
Изображение
Изумрудная и бриллиантовая диадема королевы Виктории
Изображение
Бриллиантовые серьги королевы Франции Марии Антуанетты
Изображение
Брошь Великой Княгини Елизаветы Феодоровны Романовой.
Изображение
Тиара-колье Эдуарда VII (Швеция)
Изображение


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Записки на манжетах.
СообщениеДобавлено: Пн мар 22, 2010 10:58 pm 
Не в сети
Модератор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: Ср ноя 19, 2008 8:15 pm
Сообщения: 1471
Откуда: Москва
Интереснейшие выдержки по этикету передачи визиток. С фото самих визиток 19 века и визитниц....
http://b-a-n-s-h-e-e.livejournal.com/638622.html#cutid1


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Записки на манжетах.
СообщениеДобавлено: Чт май 06, 2010 4:09 pm 
Не в сети
Модератор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: Ср ноя 19, 2008 8:15 pm
Сообщения: 1471
Откуда: Москва
Потрясающая статья,посвященная императрице Сисси или Елизавете Австрийской....
Имя это женщины уже при жизни стало легендой, а после ее трагической гибели приобрело по-настоящему ореол святости. В чем же секрет ее популярности? Скорее всего в ее красоте и манере вести себя независимо и необычно, что так не характерно для особ императорских фамилий. Елизавета Баварская, императрица Австрии, была необычной женщиной: красоту свою она тщательно оберегала, боялась старости и увядания. Уже в 42 года она запретила себя рисовать и фотографировать, надела вуаль и закрывала лицо зонтиком. Ее жизнь во многом так и осталась загадкой, что вызывало после ее смерти лавину литературных исследований с домыслами и фантазиями. Чуть позже мир увидел и фильмы о самой красивой женщине Европы, и это обожествление не утихает и до сих пор.
Изображение
Императрица Австро-Венгрии Елизавета.
[cut]
Елизавета (Амалия Евгения Елизавета таково ее полное имя) родилась 24 декабря 1837 года, и согласно легенде, у нее, как и у Наполеона, был "зуб счастья" во рту, а это обещало ей яркую и счастливую жизнь. У своего отца герцога Максимилиана Баварского она была любимой дочерью, т.к. была его копией и не только внешне, но и по характеру. Сисси (так прозвали ее близкие) обожала путешествия, увлекалась верховой ездой, стихами Генриха Гейне, тонко чувствовала и любила природу. Потом вдруг, она сразу вступила во взрослую жизнь...
Изображение
остальное:
http://community.livejournal.com/ru_oldrussia/21423.html#cutid1


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Записки на манжетах.
СообщениеДобавлено: Чт май 06, 2010 4:10 pm 
Не в сети
Модератор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: Ср ноя 19, 2008 8:15 pm
Сообщения: 1471
Откуда: Москва
Нашла чудесное сообщество,посвященное императрице....
Особенно впечатлила статья про Фанни Файфалик.
Перепостиваю ее сюда. Все права принадлежат ,автору,ссылка -в конце поста.
Фанни Фейфалик личный парикмахер Ее Величества
Изображение
Хотела написать статью по Фанни, но даже интернет не знает более точной биографической информации.
Сисси сама себя называла рабой своих волос. Ее стиль, вошедший в историю и историю парихмахерского искусства был создан Фанни (Ангерер) Фейфалик. (Fanny Angerer Feifalik )
Императрица нашла своего будущего парикмахера и подругу в театре Hofburgtheater. Во время просмотра комедии, она заметила необычно красивую укладку у примы Эден Габильон. После спектакля она поинтересовалась именем художника. Им оказалась Фанни, юная дочь театрального парикмахера - девушка поразительной красоты и живого ума. Ее назначение на придворную должность личного парикмахера Ее Величества Императрицы не обошлось без долгих дискуссий, которые даже покинули пределы дворца.
В апреле 1863 года в колонке «новости дня» газеты Морген пост было напечатано следующее : «Вопрос, обсуждавшийся долгое время: кто должен обслуживать Ее величество как парикмахер, мужчина или женщина, наконец решен. Фройляйн Ангерер вступает в Орден парикмахеров и получает гонорар в 2000 гульденов год, что бы посвятить себя работе придворного парикмахера. Иные заработки художественного характера не исключены, если будет позволять время". Годовое жалование в 2000 гульденов было довольно высоким и соответствовала, например, профессору университета. В театре, покинутом Фанни, самый высокий гонорар для звезд составлял 3000 гульденов.
Фанни стала самым знаменитым парикмахером в Империи. Леди из высшего света боролись за возможность воспользоваться услугами придворного парикмахера (именно об этих "дополнительных заработках" и упоминалось в статье).
Фанни была не только знала, как сделать самые изящные прически в Вене, но и как обращаться с капризной императрицей, чей сложный характер был широко известен. Чтобы лишний раз не расстраивать госпожу, она прятала вычесанные волоски под фартук, после чего показывала чистую расческу. Сисси не разрешала никому касаться ее волос, кроме Фанни, отменяя придворные приемы, когда Фанни сообщала о нездоровье.
Это давало возможность Фанни манипулировать императрицей, посылая горничную вместо себя. Елизавета пишет в своем дневнике « После нескольких дней такой укладки я вся измотана. Она это знает и ждет капитуляции».
Ничем Сисси не гордилась так сильно, как каскадом волос, закрывающим ее как плащ, когда она вставала с распущенными волосами.
Кристомас описывает ежедневный уход за волосами так:
«В черном платье с длинном шлейфе и белом фартуке, фрау Фейфалик, обладающая импозантной внешностью, со следами былой красоты и искорками интриги в глазах, своими белыми руками взбивает волосы Сисси волнами, пробегая по ним кончиками пальцев, как будто она касается шелка или бархата. Ловит и закручивает ее волосы в своих руках как реки, которые хотят лететь, но не струиться. После окончания укладки служанка на серебряном подносе приносит мертвые волоски для изучения. Их взгляды пересекаются и взгляд госпожи содержит легкий упрек, а взгляд служанки раскаянье. Императрица торжественно поднимается со своего трона, служанка склоняется в повиновении. На этом ежедневный ритуал считается законченным… »

Отношения между двумя дамами были очень близкими и в определенной степени Императрица была зависима от Фейфалик. И поэтому когда Фанни сообщила о намерении выйти замуж, Сисси проявила самое деятельное участие. Фанни влюбилась в банковского работника из среднего сословия, и в случае их брака она была бы вынуждена покинуть дворец, чего Сисси допустить не могла. Их брак стал возможен лишь при личном вмешательстве Императора. Хьюго Фейфалик получил должность при дворе. Он был сначала назначен личным секретарем Императрицы и позже повышен до должности райзенмаршалла (ответственного за путешесвия ее Величества). Они долгое время вместе с Фанни сопровождали в путешествиях Елизавету. Впоследствии он стал казначеем Ордена звезды и креста, придворным советником Императора и был посвящен в рыцари.

Фейфалики имели сильное хотя и малозаметное влияние на Сисси в течении 30 лет. Такой вывод можно сделать из ревности остальных придворных дам.
Особенно доверие императрицы сделали Фанни Фейфалик не просто самоуверенной, но и бесконечно красивой и поистине царственной, даже более царственной, чем сама Императрица. Сисси неоднократно извлекала для себя выгоду из способности Фанни подать себя, используя ее в качестве двойника. Находясь в заграничных путешествиях, она позволяла себе незаметно исчезать, оставляя Фанни принимать почести вместо себя.
Так, в 1885 году Императрица отправила своего парикмахера в почетное плавание по заливу Смирны в сопровождении главы города, в то время как она сама, сойдя на берег, пошла гулять и смотреть достопримечательности.

В 1894 году имел место еще один обман. На железнодорожной станции Марселя множество людей столпилось на платформе, чтобы посмотреть на отъезд императрицы
Австро-Венгрии. Фрейлина Императрицы Ирма Штарай описывает этот день так «… в обычный день Ее Величество «почувствовали бы себя больной», в этот же раз она была очень весела, наблюдая как любопытство толпы было удовлетворено полностью Фрау Ф, царственно прошествовавшей к поезду до того как она зашла сама».
Отсюда:http://community.livejournal.com/kaiserin_sissi/6698.html?mode=reply


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Записки на манжетах.
СообщениеДобавлено: Сб май 15, 2010 4:02 pm 
Не в сети
Модератор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: Ср ноя 19, 2008 8:15 pm
Сообщения: 1471
Откуда: Москва
Потрясающая статья,посвященная императрице Сисси или Елизавете Австрийской....
Имя это женщины уже при жизни стало легендой, а после ее трагической гибели приобрело по-настоящему ореол святости. В чем же секрет ее популярности? Скорее всего в ее красоте и манере вести себя независимо и необычно, что так не характерно для особ императорских фамилий. Елизавета Баварская, императрица Австрии, была необычной женщиной: красоту свою она тщательно оберегала, боялась старости и увядания. Уже в 42 года она запретила себя рисовать и фотографировать, надела вуаль и закрывала лицо зонтиком. Ее жизнь во многом так и осталась загадкой, что вызывало после ее смерти лавину литературных исследований с домыслами и фантазиями. Чуть позже мир увидел и фильмы о самой красивой женщине Европы, и это обожествление не утихает и до сих пор.
Изображение
Императрица Австро-Венгрии Елизавета.
Елизавета (Амалия Евгения Елизавета таково ее полное имя) родилась 24 декабря 1837 года, и согласно легенде, у нее, как и у Наполеона, был "зуб счастья" во рту, а это обещало ей яркую и счастливую жизнь. У своего отца герцога Максимилиана Баварского она была любимой дочерью, т.к. была его копией и не только внешне, но и по характеру. Сисси (так прозвали ее близкие) обожала путешествия, увлекалась верховой ездой, стихами Генриха Гейне, тонко чувствовала и любила природу. Потом вдруг, она сразу вступила во взрослую жизнь...
Изображение
остальное:
http://community.livejournal.com/ru_oldrussia/21423.html#cutid1


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Записки на манжетах.
СообщениеДобавлено: Сб май 15, 2010 4:02 pm 
Не в сети
Модератор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: Ср ноя 19, 2008 8:15 pm
Сообщения: 1471
Откуда: Москва
История Желтого Домино
Masquerade!
Paper faces on parade . . .
Masquerade!
Hide your face,
so the world will
never find you! (c)

Балы при дворе Франца Иосифа и Элизабет подчинялись строгому церемониалу и, скорее всего, были довольно скучны. Среди напыщенных аристократов особенно не разгуляешься, не повеселишься и не подурачишься. А хотелось. Другое дело – так называемые «элитные балы», которые на самом деле не были такими уж элитными. Скорее наоборот, потому что их организовывали самые различные группы – работники железной дороги, художники, водители фиакров, военные, расквартированные поблизости. На таких балах-маскарадах молодой человек мог подойти к понравившейся девушке без всякого формального представления, обратиться к ней на «ты», и протанцевать с ней всю ночь, так и не узнав ее настоящего имени. Иными словами, это была возможность для легкого, ни к чему не обязывающего флирта.

Однажды самой императрице тоже захотелось испытать это неведомое ощущение. В 1874 году Элизабет инкогнито посетила карнавал. Вообще-то, она любила путешествовать инкогнито, хотя довольно часто ее разоблачали. Чего стоит хотя бы тот случай, когда во Франции она решила прокатиться на трамвае и протянула кондуктору пригоршню монет, чтобы он сам выбрал сколько нужно. Тем не менее, в своих конспираторских способностях Элизабет не сомневалась. Мужа, она в свои планы не посвятила – Франц Иосиф пришел бы в ужас, узнав что супруга решила пуститься во все тяжкие – зато взяла в конфидентки фрейлину Иду Ференци. Та была только за.

Поздно ночью, когда весь дворец спал, Элизабет приступила к выполнению плана. Великая мастерица перевоплощений, она надела роскошное домино из желтой парчи, волосы скрыла под рыжим париком, а лицо – под маской с черной вуалью. Как же далека она была от народа! Дорогое одеяние не давало императрице слиться с толпой – еще бы, ведь простая модистка или домохозяйка из среднего класса никогда бы не позволила себе ТАК потратиться на маскарадный костюм. Для пущей загадочности, Элизабет назвалась «Габриэллой.»

Ида и новоокрещенная Габриэлла вошли в бальную залу, проследовали на балкон и оттуда следили за танцующими. Чувствую себя wallflower, Элизабет вскоре заскучала, а компаньонка предложила ей указать на любого мужчину в зале, пообещав что она его тут же притащит на аркане приведет. Императрица указала на довольно симпатичного молодого человека. Ида спустилась в зал, заговорила с ним а-ля Азазелло с Маргаритой и поняла из его ответов, что юноша не принадлежал к высшему обществу. Иными словами, при виде Элизабет он не мог сказать - «Лизхен, а ты что здесь делаешь? И маску зачем-то надела.» Значит молодой человек был подходящей добычей.

- Вы не сделаете мне одолжение?
- Да, конечно.
- Моя подруга стоит на балконе, одна-одинешенька, и скучает до смерти. Вы не откажетесь развлечь ее хотя бы несколько минут?
- Почему бы нет?

Подойдя к Элизабет, молодой человек представился Фрицем Пакером, клерком в одном из министерств. Фриц был не дурак и с первой же секунды разгадал, что женщина в желтом домино – важная птица. Поэтому сначала разговор не клеился, тем более что Элизабет задавала ему самые некарнавальные вопросы – А что люди думают про правительство? А про императора? А императрицу Фриц видел? Ну и как она ему? Наверняка бедняга решил, что нарвался на шпионку, ведь и доносители должны же где-то проводить досуг. Потом он подумал, что, возможно, разговаривает с самой императрицей, но эта имея была еще более фантастичной. Он ответил «Габриэлле» что да, он видел как Элизабет скакала по Пратеру, что она была ослепительно красивой, но горожане критиковали ее, потому что она редко появляется на публике и вообще предпочитает общество лошадей и собак. Ну да что возьмешь с бедняжки, если у нее такая наследственность – ее отец, кажется сказал, что не будь он принцем, он хотел бы стать цирковым наездником. Ни с того ни с сего таинственная незнакомка спросила - «Как вы думаете, сколько мне лет?» Вопросик еще тот, но за ответ Фрица можно было убить без особой жалости. Молодой человек сказал «Вам-то? Ну где-то 36.» Элизабет, которой на тот момент было 37, тем не менее не сбросила нахала с балкона, лишь ответила «Не слишком-то вы вежливы. Можете идти.» Но Фриц уходить не собирался, потому что несправедливо его таскать из зала на балкон, чтобы потом задать парочку вопросов и прогнать. Элизабет согласилась с его негодованием и чуть успокоилась. С этого момента беседа текла более оживленно. Оказалось, что у них были общие интересы, оба любили Гейне. Следующие два часа они прогуливались по залу и танцевали. Молодой человек заметил, что его спутница явно не привыкла к толпам – она вздрагивала, стоило кому-нибудь ненароком ее задеть.

- А вы, должно быть, дама из высшего света, наверное, принцесса. Это заметно по вашему поведению.
- Однажды я расскажу вам, кто я такая, но не сегодня. Мы еще увидимся. Вы сможете приехать в Мюних или Штутгарт на рандеву? Видите ли, у меня нет дома и я всегда в пути.
- Я приеду когда вы пожелаете.
Элизабет записала его адрес и сказала,
- Пообещайте, что когда проводите меня до кареты, вы уже не вернетесь в бальный зал. Только не этой ночью.

Ее спутник пообещал но, провожая Элизабет, вскричал - «Я хочу знать, кто вы!» Он попытался сорвать с нее маску, но в этот момент верная Ида бросилась между ним и Элизабет, крича «Damn you, you little prying Pandora!» Императрица убежала в карету, не оставив на лестнице даже хрустального башмачка. Впрочем, в случае с Элизабет это, скорее всего, были бы хрустальные шпильки.

Здесь бы и поставить точку, но жизнь иногда бывает такой графоманкой!

Неделю спустя Фриц получил письмо из Мюниха (дата на письме поставлена рукой Элизабет, но текст написан измененным почерком). В письме говорилось, что Габриэлла обещала дать ему знать о себе и вот, она сдержала обещание, ведь наверняка Фриц так ждал этого письма и скучал по ней. Юноша отправил ответ на указанный почтовый ящик. Элизабет всегда писала ему измененным почерком и устраивала так, чтобы письма уходили из тех городов, где ее в тот момент не было.

Через месяц она написала ему из Англии:

«Милый друг: Как мне вас жаль! Ведь вы так долго не получали от меня ни словечка. Должно быть, ваша жизнь была пустой, а время тянулось медленно. Но я не могла написать вам. Я смертельно устала. В голове нет никаких мыслей, день за днем я сижу у окна и часы напролет смотрю на этот безнадежный туман. Потом внезапно я становлюсь легкомысленной как дебютантка и мечусь с одного бала на другой. Думаю ли я о вас? Это мой секрет. (...) Часы показывают, что уже полночь. Быть может, сейчас вы мечтаете обо мне или мычите печальные песни в ночной тиши? Ради ваших соседей, я надеюсь что все же первое.»

Опять же не будучи идиотом, Фриц заподозрил неладное. Но «Габриэлла» уверила его, что ее зовут именно так, что сейчас она действительно в Англии. Она так же попросила его выслать фотографию, а в обмен рассказала про свою жизнь в Англии. Разумеется, в этом описании не было ни слова правда. С другой стороны, ну не могла же Элизабет написать «...а потом королева Виктория пригласила меня на файф-о-клок, мы мило пошушукались...»

Поскольку Фриц упоминал, что собирается провести отпуск с матерью и сестрой в Италии, Элизабет пожелала ему приятных каникул:

«Я знаю что вы будете думать обо мне, не смотря на присутствие вашей матери и сестры. Я вплелась в вашу жизнь, бессознательно и беспрепятственно. Скажите, вы хотите распутать эту нитку? У вас еще есть время. А потом – кто знает?»

В своих посланиях Элизабет-Габриэлла плела фантазии, быть может, чувствуя себя королевой эльфов, превращая в сказку жизнь, в которой так мало сказочного. Но со временем ее друг по переписке начал догадываться о том, кем же была таинственная незнакомках. В одном письме он вскользь упомянул австрийскую императрицу.

И поток писем внезапно остановился.

На целых 11 лет.

Теперь Элизабет исполнилось 48, у нее было уже несколько внуков. Она писала стихи, сравнивая себя с чайкой. Пребывая в поэтическом настроении, она однажды вспомнила карнавальную ночь, и вальсы, и желтое домино, в котором он порхала по бальному залу, рука об руку с молодым человеком, чьи манеры оставляли желать лучшего. Она написала Фрицу на его прежний адрес и попросила фотографию. Можно себе представить его удивление:

"Дорогая «Желтое Домино»,
Ничто не могло удивить меня так, как то, что вы наконец подали признаки жизни. Даже если скажу «я с луны свалился», все равно моих чувств не опишешь полностью. Что произошло с вами за эти одиннадцать лет?! Наверняка вы по-прежнему прекрасны и горды. Я же стал женатым человеком, лысым, уважаемым, но счастливым. Моя жена похожа на вас ростом и фигурой. А еще у меня есть очаровательная дочка.
Если вы сочтете нужным, то теперь, 11 лет спустя, вы можете без страха снять ваше домино и внести ясность в то загадочное приключение, которое очаровало меня более, чем какое либо другое событие в моей жизни."

Он не послал ей фотографию, а она ответил лишь через 4 месяца, повторив свою просьбу. Но Фриц ответил не без раздражения, что спустя столько лет анонимность теряет всю прелесть.

И лишь когда прошло еще два года, Фриц сумел разгадать эту загадку. На его имя вновь пришло послание от таинственной незнакомки, судя по марке, отправленное из Бразилии. В конверте был один единственный листок бумаги, а на нем – стихотворение «Песня о Желтом Домино.» Нельзя не признать – со своими мечтами Элизабет умела прощаться красиво.

Denkst du der Nacht noch im leuchtenden Saal?
Lang, lang ist's her, lang ist's her,
wo sich zwei Seelen getroffen einmal,
lang, lang ist's her, lang ist's her,
wo uns're seltsame Freundschaft begann.
Denkst du, mein Freund, wohl noch manchmal daran?
Denkst du der Worte, so innig vertraut,
die wir getauscht bei der Tanzweisen Laut?
Ach! Nur zu schnell schwand die Zeit uns dahin,
ein Druck der Hand noch, und ich musste flieh'n.
Mein Antlitz enthüllen durft' ich dir nicht,
doch dafür gab ich der Seele ihr Licht.
Freund, das war mehr, das war mehr!
Jahre vergingen und zogen vorbei,
doch sie vereinten nie wieder uns zwei.
Forschend bei Nacht fragt die Sterne mein Blick,
Auskunft noch Antwort gibt keiner zurück.
Bald wähnt' ich nahe dich, bald wieder fern.
Weilst du vielleicht schon auf anderem Stern?
Lebst du, so gib mir ein Zeichen bei Tag,
das ich kaum hoffen, erwarten vermag.
So lang ist's her, so lang ist's her!
Lass mich warten nicht mehr,
warten nicht mehr!
(кто понимает немецкий переведите а?)
Изображение
взято у Баньши:
http://b-a-n-s-h-e-e.livejournal.com/239743.html#cutid1


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 53 ]  На страницу Пред.  1, 2, 3, 4  След.

Часовой пояс: UTC + 3 часа [ Летнее время ]


Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете добавлять вложения

Найти:
Перейти:  
cron
Powered by phpBB © 2000, 2002, 2005, 2007 phpBB Group
Русская поддержка phpBB
[ Time : 0.059s | 27 Queries | GZIP : Off ]
Женский портал, женских каталог, все для женщин! Rambler's Top100 Яндекс цитирования ArtNow - продажа картин